Сова криво усмехнулась:

– Я-то просекаю. Только непонятно, зачем искать мозги в заднице. Ты не хуже меня знаешь, кто стоит за смертью Зарана и по какой причине.

– Я не уверен. – Князь вновь промокнул платком лоб и шею, а затем аккуратно сложил его пополам. – У Битюга кишка тонка.

– Видно, не настолько тонка.

У гроба Зарана Шпалу сменил другой авторитет. Его прощальная речь была значительно короче, и со своего места Сова с Князем видели, что следующим отдать дань уважения покойному готовится сам Инжир. Князь кивнул в его сторону.

– Я разговаривал на эту тему с Инжиром. Он, кстати, тоже сомневается в причастности Битюга. Он пробьет эту тему, конечно, но сказал, что пошерстит и в других направлениях.

– Нет никаких других направлений, – жестко отрезала Сова.

Она пристроила во рту тонкую дамскую сигарету, больше напоминавшую чуть продолговатую спичку, и щелкнула зажигалкой. На пару секунд огонек отразился в ее серых невыразительных глазах, и Князь почти физически ощутил, как от этих глаз повеяло холодом и отчужденностью. Сова всегда была своеобразным человеком. Темной лошадкой. Свободно общаться с ней мог только один-единственный человек – Заран.

– У тебя никогда не бывает двух мнений? Да?

Князь опустил глаза. На Сове была белая блузка, выпущенная поверх брюк, характерно оттопыренная в районе живота. Сам Князь считал такой способ ношения оружия неудобным и непрактичным, но он прекрасно знал, что Сове потребуется вдвое меньше времени на то, чтобы выхватить из-за пояса свой неизменный шестизарядный «марголин», чем ему на то, чтобы извлечь из кобуры «стечкин».

– Я конструктивистка, Князь.

– Что это значит?

– Ты не поймешь, – она презрительно махнула рукой. – Что тебе сказал Енот?

Однако ответить на ее вопрос Князь не успел. В это время на Аллею свернул еще один автомобиль. Сова прищурилась, а уже через мгновение ее лицо исказила гневная гримаса.