Уже не глядя на Крячко, Гуров взял со стола пачку сигарет, зажигалку и положил в боковой карман пиджака.

– А мне помнится, что ты давно ушел, Стас, – бесстрастно произнес он.

– Ушел, – в голосе Крячко зазвучало некое подобие обреченности. – Но, как видишь, вернулся.

– По мне соскучился? Или по работе?

– Если бы. Я, как ты знаешь, Лева, человек подневольный. И где-то даже слабохарактерный, наверное… Проще говоря, меня заставили вернуться. А я, как всегда, не смог отказаться.

Причитания эти могли продолжаться бесконечно. Полковник Крячко относился к тому типу людей, которые могли говорить о чем угодно, не переставая, пока их кто-нибудь не остановит. Гуров поспешил прервать словесный поток друга встречным вопросом:

– Кто это заставил тебя вернуться? – Он уже вновь вышел из-за стола и стоял теперь напротив Станислава, демонстративно поигрывая связкой ключей.

– Орлов, естественно. Вызвонил меня уже практически на самом подходе к дому и в категоричной форме распорядился явиться к нему на аудиенцию. С тобой, конечно.

Гуров опустил связку ключей в карман.

– Разве он не в Питере?

– Был в Питере. – Крячко отошел в сторону, давая возможность Гурову покинуть кабинет. – Прилетел час назад. И сразу, что называется, с места в карьер. Ни секунды покоя. На пенсию бы, что ли, поскорее отправился…

– И где он сейчас? – Гуров вышел в коридор и захлопнул за собой дверь кабинета. Щелкнул замок. – Дома?

– Щас! Дома! – иронично скривился Крячко. – Говорю тебе, у меня такое подозрение, что у генерала нашего шило в заднице. Он уже нас с тобой у себя в кабинете дожидается. И голос у него, Лева, когда он со мной по телефону разговаривал, был далеко не самый приятный.